Стихи, посвященные Мортену Харкету. Александра Богомолова |
|
Посвящение Мортену Харкету, вокалисту "А-НА" от Александры Богомоловой... *** Я тебя не видела, не знаю… Может, я придумала тебя? Но в толпе всегда глаза узнаю (Эти бирюзовые глаза!) Ты сейчас дыхание и верность Размешал с дыханием чужим… И другая спит с тобой, наверно, И зовет тебя любимым и родным… Ну а ты? Что ты? Пустынны ночи? Ты сквозь тьму почувствуешь меня… В прошлой жизни кто-то напророчил, Что умрем (но пусть умрем любя!). Ты, наверно, спишь сейчас… Неважно, Все равно услышишь и поймешь – Это я тебя придумала однажды Оттого-то ты теперь живешь. *** Ты снова уходишь, ломая мне душу, Оставив на память мне влажные сны… Я знаю теперь, где тебе будет лучше – К востоку от солнца, на юг от луны. Стучится в окно мне туманное утро, Совсем не такое, каких я ждала… Кто выдумал сказку о том, что мир мудрый? Кто выдумал то, что ты не для меня?.. Все письма твои – половина историй, Рассказанных в полночь при бледной луне… «Не жди. Не приеду…». Какое мне горе! Есть лучше тебя… Но дороже-то нет мне! И снова диск солнца, багровый, безбрежный, Упрямо встает из-за сонной горы… Вся наша любовь оказалась нездешней – К востоку от солнца, на юг от луны. *** Выливается чувство в прозрачные строчки. В них мне чудятся глаз твоих синих огни… Это вовсе не просто кавычки и точки – Незаконные дети незаконной любви. Я заранее их беспризорностью мучусь, Я люблю их, детей ненаглядных моих. А над ними нет солнца. Они знают лишь тучи, Твои двери навеки закрыты для них. Тяжело им придется. Я плачу тревожно, Отпускаю одних прорываться в пургу… Только им так привычно, и вовсе не сложно – Да и я уж ничем им помочь не могу… Я, как сто голубей, выпускаю их в небо, Долго шорох от крыльев звучит в тишине… Но один вдруг из них подлетел как-то слева, Покружился и сел нежно на руку мне. Может, с ними приду я к тебе, как с повинной, Постучу к тебе в дверь (очень страшно, прости…). Ты откроешь, но тут же, с душой голубиной, Разлетятся на строки все песни мои. Но не жаль вовсе будет их ночью мне лунной – Лишь бы ты смог любимой меня называть… Я могла бы, наверно, - пусть это безумно – Свой талант на тебя, не ропща, променять. *** *** Раннее утро. Ещё только восемь, Ещё крылья ночи висят в тишине… Никто не поймет и, наверно, не спросит, За что это утро так нравится мне? А я, я люблю его – может быть, нежно, - За то, что сейчас всего восемь утра, За то, что наш город – сонливый и свежий Омоют неслышно лучи и ветра. За то, что все тихо. Рождаются тени, Ползут по асфальту, несутся за мной… Я чувствую – день этот будет весенним, А может быть… день нашей встречи с тобой? И вот до рассвета осталось немного, И воздух чуть влажный, как эхо дождя… Ложится луч солнца в иглу небоскреба, Танцует, летает… Слежу я, смеясь – Как мало мне надо для счастья, как мало – Чтоб ветер дул с неба, хватая за косы, Чтоб чистое небо – я в нем увидала, Что раннее утро. Ещё только восемь… Я раньше не любила Скандинавию… Кого винить мне в бедности моей? Сегодня я письмо тебе отправила – Не почтой, а на лапках голубей… Оно дойдет в начале лета звонкого, Когда в зените солнце будет надо мной. И тишина в краю твоем такая ломкая – Журчит ручей, живущий под горой. И вот тогда, в краю том околдованном, Когда моря покажутся синей – Когда туман висит над ними пологом Ты в воздухе увидишь голубей. * Потом пошлешь ты для меня радиограмму, По нашей общей, засекреченной волне. …Ворвется ветер в комнату нежданно – Твой край суровый станет снова ближе мне. *** *** Вся жизнь была пустым холстом – Он бело-девственен, по сути. Что нарисую я на нем? Какая кисть меня погубит? Чужих насмешек маскарад, И пустота, и тишь вокзала… Осенний долгий листопад – А я ли это рисовала? Нет… Все ли это жизнь моя, Все то, что краски показали? И мутном зеркале ли я – С такими серыми глазами? Усталость бледного лица, Капели слез невыносимость… Мой холст был честен до конца – На нем все беды уместились. Но тут спасла меня вода, Вода, размешанная с мелом – На холст я лью её сполна, И, знаешь что? Он снова белый. Я посмотрела на него, И захотела жизнь другую… Беру я краски, и с теплом Тебя, как жизнь свою, рисую. Мы поженились холодным утром, Январь был и хрупкий мороз. И в маленькой церкви, внимая как будто, Все видел распятый Христос. Сказали слова мы, и клятвы чужие, И долог был наш поцелуй… Мы в бликах свечей оказались другими «…Покой ей и ласку даруй…» Но эти слова столь сильны и бесценны, Что, с риском любовь потерять, Позволили мы колким зернам сомненья К нам в души вломиться опять. Когда я шагнула в твоем направленье, И нервно сжимала цветы, В глазах твоих было такое смятенье, И в них я читала: «Прости…» Но сквозь тьму ночей, сквозь дожди и печали, Создатель связал нас – отныне Пусть сбудется все, все, о чем мы мечтали! …Я буду кричать твое имя. *** *** Мы смотрели на шляпки зонтов, Мы пытались укрыться газетой… А вокруг нас был дождь, только дождь… (И зачем я запомнила это?) Я пыталась шутить, несмотря На слепящую горечь разлуки… «Мне пора». – «Разве все?». – «Теперь да»… …От дождя были холодны руки… Расплели наши пальцы и жизни, И расплакались – оба, чуть слышно… Все равно ведь никто не увидит, Все равно ведь вокруг дождь по крышам. Твой корабль, готовый к отплытью, Рвущий ветер, бросающий капли – И, стремясь оборвать цепь событий, Я до боли сжимаю в объятьях! … С дождевой и сверкающей пылью, С болью в сердце о том, что не вместе – Небеса эти серо-стальные Донесли с берегов мою песню. Жизнь твоя будет заново длится, Друг без друга нам жить ещё долго… У тебя ведь на первой странице Черно-белый Манхэттенский полдень… За окном шелестит зима… Тихо падает небо с плеч… Пусть тебя сберегут ветра, Если я не смогла сберечь. Я молилась за твой покой, Я рыдала за твой уют… Сладко мне, оттого, что – мой, Оттого, что тебе пою. Я крестила тебя в закат, Отдала свои крылья вслед… И мой ангел – как твой, распят В страшной бездне, где неба – нет. Этот ангел пусть будет здесь, У плеча твоего стоять… Он с тобой, как и я, он – весь, И по имени будет звать. Я могла бы к тебе прийти, И согреть тебя, рядом лечь… Пусть тебя сберегут шаги – Если я не смогла сберечь. *** Ну, с добрым утром, что ли, мама! Все вы сейчас, наверно, дома… Ты, я прошу, не удивляйся, Что подчерк вроде незнакомый… Ведь это я, все та же дочка… *** «Nonstop July», – сказали в новостях. И верно, верно… Просто бесконечен. Ты где-нибудь на даче. А на днях Я коротала одинокий вечер. И было, все что можно, на столе – Со льдом мартини, кофе, сигареты… И тень моя качалась на стене, Касаясь чуть щекой твоих портретов. Мне было грустно, душно… Как во сне… И тополиный пух, что клочьями въедался - В квартиру, в воздух – выел душу мне… И было больно – ты не возвращался. Но приглушит июльская жара Всю боль мою, и проще станет лето… А может быть… А вдруг… Наверняка От солнца выцветут ненужные портреты. Илу в кровать свою, боясь лишь комаров, Жара вползает… Ночь лежу без сна. Поплакать бы – за лето, за любовь… Nonstop July... И нет ему конца. *** Из окна вижу лунную дольку я… Расстилался под нами Лос-Анджелес. Пробегаешься пальцами тонкими По плечам. Ты пойми, я не жалуюсь… Просто грустно, тревожно и трепетно (Или просто со мной ещё не было, Чтобы так – осторожно и ветрено Я твоей становилась намеренно?)… Слышу шум океана… и шепот твой. Различить бы, да спать очень хочется… Подождем до утра, да, любимый мой? Переборешь в себе одиночество? Я засну на руках твоих, полная Чувства жизни и девичьей важности… Я засну, а с тобой, непокорные Остаются луна и Лос-Анджелес. Фонарь здесь чертит лица улиц… О, Боже, мама, ну и ночка! Ты, мама, знай – я в Голливуде… Сансет-бульвар и тихий вечер… Огни кругом… Все пусто, зыбко… Мне тяжело, но будет легче… Сейчас пишу тебе открытку. Урвала времени я дольку, Скажи отцу – я не приеду… Ах, мама, мама… Знала б только, Как жар течет по хрупким венам! И лихорадка так сжигает… Твоя любовь, ты знаешь, мама, Она, как крылья, поднимает, И заживляет мои раны… И те слова, что я учила, Шепчу сейчас. Сбиваюсь с ритма… Здесь, в комнатушке, очень сыро – Но я молюсь, стыдясь молитвы… О, мама, Господи, ну вспомни – И чем я стала – посмотри… Тебе ведь тоже было больно, И тоже было двадцать три! Но все равно – я слышу песни, И вот глаза лучатся светом… Мы пели хором, пели вместе Однажды дома, теплым летом… Сейчас зима как будто, мама, Здесь все наполнено той злобой Которой я ничуть не знала – Ты не была со мною строгой… Вот и заканчиваю лист я… Тебя люблю я, помни, мама – Но я, наверное, актриса, А город ангелов – мне рампа. *** Не бойся луны тихой ночью беззвездной, Не бойся разлук, нам покой приносящих… А если я плачу – то плачу серьёзно… Но мир все равно будет с нами вращаться. Не бойся ночей, окаймленных ненастьем, Не бойся дрожащих и рвущихся молний. Ты будешь моим запоздавшимся счастьем… Опять я смолчу, не сказав, что мне больно. Не бойся признаний, звучащих фальшиво. Они отомрут, станут частью порока… Вдали серебрится, как облачко пыли Летучая стая … рокочущий locust. _______________________________ P.S. Как вы уже, наверное, догадались, Алису на это посвящение вдохновило творчество "А-НА", и в стихах проскальзывают строчки из лирики. Многие стихи - это некий ответ на ту или иную песню "А-НА" и Мортена Харкета. |